3.2.3

Организация медицинской помощи 

 

 

Для объективного и независимого расследования событий завершающей стадии операции по освобождению заложников была образована Общественная комиссия «Союза Правых Сил», в работе которой приняли участие эксперты в области судебной медицины, медицины катастроф, специалисты по антитеррористическим операциям, опрошены многочисленные очевидцы и участники событий (приложение 28.9).

Согласно выводам комиссии, халатность должностных лиц, ответственных за организацию медицинской помощи пострадавшим привела к увеличению числа жертв.

В связи с этим руководитель фракции «Союз Правых Сил» Б.Немцов обратился к Генеральному прокурору РФ с заявлением о проведении тщательной проверки и возбуждении уголовного дела по признакам преступления (04 ноября 2002 г.) (приложение 20).

В ответ на это обращение прокуратура г.Москвы вынесла постановление об отказе в возбуждении уголовного дела против должностных лиц, ответственных за организацию медицинской помощи заложникам в связи с «отсутствием данных о неисполнении или ненадлежащем исполнении своих обязанностей» (31 декабря 2002 г) (приложение 21).

Однако материалы уголовного дела, с которыми авторы имели возможность ознакомиться, многочисленные свидетельства очевидцев и участников событий противоречат выводам прокуратуры и свидетельствуют о следующем:

1. Спасение жизни детей-заложников не ставилось приоритетной задачей. Дети в тяжелом состоянии не доставлялись ни в самую близкую больницу ГВВ №1, ни в специализированную токсикологическую. Десяти детям это стоило жизни, причем 5 из них медицинская помощь не оказывалась вообще (Выводы судебных медицинских экспертиз тома 1, 120 уголовного дела).

2. Эвакуация заложников из театра и их транспортировка в стационары были плохо организованы и продолжались длительное время. По свидетельству очевидцев (приложение 4) вынос заложников продолжался даже после 11.00, а из справки по результатам изучения историй болезней лиц, поступивших в медицинские учреждения г.Москвы 26 октября 2002 года из ДК АО «Московский подшипник» (приложение 15) следует, что доставка заложников в больницы продолжалась даже после 10.00, то есть спустя более чем 4,5 часа после применения газа.

3. Отсутствие плана эвакуации пострадавших подтверждается как свидетельствами медработников, принимавших участие в транспортировке заложников от ДК в больницы, так и объяснениями главных врачей больниц, имеющихся в материалах уголовного дела.

Доставка пострадавших осуществлялась неравномерно как по времени, так и по больницам. Например, в ГКБ №13 в течение 30 минут было доставлено 213 пострадавших.

«…Наши больные были доставлены в 13 больницу, где к этому времени уже было доставлено большое количество пострадавших, поэтому…получилась задержка» (из объяснений Кругловой Г.И., (том 120, лист дела 108) приложение 17).

«…Одновременно к больнице подошли 47-48 автомашин скорой помощи и 5 автобусов» (из объяснений  главного врача ГКБ №13 Аронова Л.С. (Постановление об отказе в возбуждении уголовного дела от 31.12.2002 г.),  приложение 21).

«…В госпитале было свободно 300-350 койко-мест, но могли принять до 600 больных» (из объяснения главного врача ГВВ №1 Киртадзе Д.Г. (Постановление об отказе в возбуждении уголовного дела от 31.12.2002 г.), приложение 21), однако госпиталь принял всего 130 пациентов.

«По запросу ЦЭМП… им было сообщено, что больница сможет принять 146-150 пострадавших» (из объяснения главного врача ГКБ №13 Аронова Л.С.,  приложение 21), из них до 50 реанимационных (согласно объяснению главного анестизиолога-реаниматолога города Москвы Евдокимова Е.А., там же). Однако в ГКБ №13 поступило 356 пострадавших. «Все пострадавшие, доставленные в ГКБ №13 находились в тяжелом состоянии, многие в коматозном» (приложение 21).

Согласно объяснению главного врача ГКБ №7 Афанасьева В.А. в больнице «было высвобождено около 200 мест» (приложение 21), однако поступило только 77 пациентов.

Медработники, принимавшие участие в транспортировке, отмечают отсутствие путей для движения транспорта (приложение 17):

«Нам не сказали о характере воздействия, которому подверглись пострадавшие, и даже в какую больницу их везти. В итоге, мы поехали в ГКБ №23, т.к. я знала, где она располагается» (Сафронова О.Л.).

«Я дал команду водителю двигаться в сторону Волгоградского шоссе, одновременно найти машину ЦЭМП или какой-то распределительно-сортировочный пункт для выяснения вопроса, куда доставлять пострадавших. Однако такого пункта мы не обнаружили» (Горбунов В.В.).

«Куда везти, мы не знали, пристроились в хвост впереди идущей скорой и приехали в ГКБ 53» (Сушникова Л.Н.).

«…Они открыли заднюю дверь машины и буквально закинули двух пострадавших …в тяжелом состоянии. На запрос куда доставлять… в куда хотим» (Круглова Г.И.).

«…По моим данным движение бригад скорой помощи от ст.м.«Пролетарская» к ДК было затруднено» (Костомарова Л.Г.).

4. Отсутствие площадки для оказания доврачебной экстренной  медицинской  помощи на месте происшествия,  позволившей бы вырвать у смерти  жизни пострадавших заложников, настойчиво объясняется угрозой взрыва. Однако этому аргументу противоречат следующие обстоятельства. ГВВ №1, в котором располагался не только штаб, руководивший операцией, но и неэвакуированные больные, находился в 20 метрах от предполагаемого эпицентра взрыва, здания ДК. Кроме того, этот госпиталь указан в числе стационаров первой очереди, куда, как следует из постановления прокуратуры, «поступали наиболее тяжелые больные». Эти факты позволяют считать подобное объяснение несостоятельным и надуманным.

5. В своих объяснениях (том 120 уголовного дела) медработники указывают на негативную роль транспортировки пострадавших в автобусах без соответствующего количества медицинского персонала, медикаментов, инструментов (приложение 17):

«…Подошел незнакомый мне медицинский работник…, выдал 6 ампул налоксона и шприцы и направил в автобус, где находились пострадавшие. Всего в автобусе было 17 пострадавших» (Захаренков М.Ю.).

«…Меня посадили в автобус с пострадавшими…В автобусе было 40 пострадавших …При этом представитель ЦЭМП дал мне 10 ампул «налоксона» (Федоров В.В.).

«Отсутствие площадки для временного размещения пострадавших с возможностями их реанимации на месте усилиями нескольких бригад, отсутствие организации беспрепятственного и бесперебойного движения машин скорой помощи  автобусов, массовая транспортировка пострадавших в автобусах без должного количества сопровождающих врачей, фельдшеров и спасателей …, а также отсутствие информации о названии вещества, примененного в ходе спецоперации… сыграли негативную роль» (Волков Ю.К.)

«Я считаю, что отрицательную роль в эвакуации заложников сыграло отсутствие путей для движения транспорта» (Круговых Е.А.).

Об этом же свидетельствует журналист газеты «Московский комсомолец» Дмитрий Кафанов, сопровождавший автобус с заложниками (приложение 28.6).

При этом, как следует из справок уголовного дела (том 120 листы дела 131-139), были выделены для спасения заложников, но не принимали в этом участия 10 бригад на подстанции №13, 15 бригад на подстанции №26, 10 бригад на подстанции №50, 18 бригад на подстанции №24, 8 бригад на подстанции №9. Кроме того, не было задействовано по назначению ни одной бригады из выделенных на подстанциях №№53 и 16, а из выделенных на подстанции №10 участвовала в транспортировке пострадавших только 1 бригада. Перечисленные факты свидетельствуют о том, что более 60 бригад квалифицированного медицинского персонала были готовы прийти на помощь заложникам, но оказались невостребованными. Об этом же свидетельствует Осипов Д.Н. (приложение17): «…Около 8-30 бригада подъехала к ДК, никакой мед[ицинской] помощи не оказывал, т.к. до 9-00 никаких указаний не поступало. В 9-00 по распоряжению ответственного ЦЭМП был отпущен на п/ст[анцию]».

Из доступных же для ознакомления авторам 117 комиссионных экспертиз погибших заложников авторы узнали, что в 68 случаях медицинская помощь им не была оказана, в том числе 5 детям (приложение 18).

6. Не все стационары были готовы к приему пострадавших:

«…Нас повезли в больницу, но там отказались нас принять, сказав, что ничего не знают. Тогда повезли обратно. Около ДК пересадили в автобус и повезли, как потом оказалось, в 13-ю больницу» (Алла Павлова, приложение 6.8);

«…По приезду в ГКБ №1 сначала нас не пропускали на территорию охранники» (Белякова О.В., приложение 17).

«Мне никто не сообщал, что в наше учреждение будут поступать бывшие заложники» (руководитель НО острых отравлений НИИ СП им. Склифосовского Лужников Е.А., приложение 21).

7. Отсутствие необходимости в привлечении военных медиков во время спецоперации объясняется участием бригад СПМ, «оказывающих помощь пострадавшим с максимальной интенсивностью». Однако этому заключению противоречит тот факт, что только 10 % бригад СМП были специализированными, квалификация остальных (в том числе и 155 фельдшерских) с учетом специфики оказания помощи при масштабных поражениях, безусловно, уступает специалистам в области военной медицины. Участники событий свидетельствуют о случаях, когда еще живые отравленные заложники причислялись к умершим:

«…Одного человека спасли буквально в самый последний момент: глядим — на ступенях у здания лежит тело, накрытое с головой курткой-"боевкой", видно, кто-то из спасателей вытащил его из здания, увидел, что человек мертв, и оставил на крыльце. А мы прощупали пульс — вроде бы есть какие-то слабые толчки! И откачали бедолагу!..» (Вадим Михайлов, приложение 6.8).

«…Санитары хватали мертвых за руки и за ноги и несли в специальное помещение…На моих глазах молодая женщина, которую считали погибшей, замотала головой. Вырвался крик. — Да она живая! — перекрестился санитар.

Женщину тут же уложили на каталку и отвезли в приемный покой. Не исключено, что среди записных покойников это не единственный случай» (Снегирев Юрий, приложение 6.8).

«…В то время, когда нашего ребенка [14-летнюю Кристину Курбатову] доставили в больницу, состояние ее здоровья при поступлении никто не устанавливал. Дежурный врач сослался на то, что ему сообщили о поступлении «трупа», и он не стал осматривать девочку. При этом заявил, что «…осматривать труп в его обязанности не входит…» (Курбатов В.В., приложение 6.7).

О необходимости привлечения военных медиков свидетельствует главный врач ГКБ №7 Афанасьев: «…Они могли бы быть полезны при оказании первой помощи пострадавшим, т.к. они имеют навыки оказания экстренной  помощи (догоспитальной), и могли бы грамотно произвести сортировку больных на догоспитальном этапе».

Перечисленные выше факты подтверждают выводы общественной комиссии СПС о недостатках в работе должностных лиц и служб, принимавших участие в организации работ по оказанию первой помощи и эвакуации пострадавших из ДК ГПЗ:

— непозволительно долгое ожидание пострадавшими врачебной помощи и транспортировки до медицинских учреждений;

— отсутствие на выходе из здания руководителя-координатора из числа медработников;

— не была развернута площадка для временного размещения пострадавших с возможностями  их реанимации на месте усилиями нескольких бригад;

— не было организовано своевременного беспрепятственного и бесперебойного движения машин скорой помощи, автобусов и реанимобилей;

— массовая транспортировка пострадавших проводилась в автобусах без должного количества сопровождающих врачей, фельдшеров, спасателей, владеющих методами реанимации;

— не было налажено достаточное взаимодействие между действиями спецназа, спасателей и персонала скорой помощи;

— не были привлечены специалисты в области военной медицины, обладающие специальными методами, навыками и знаниями;

— отсутствовала должная организация по равномерному размещению пострадавших в лечебных учреждениях.

«… Спецслужбы сработали профессионально… С этой точки зрения операция заслуживает высокой оценки. Но дальнейшее, особенно оказание медицинской помощи людям, — как видите, не получилось. Что здесь спорить?» (председатель Государственной Думы по безопасности В.Васильев, газета «МК» от 23.10.2003г)

Выводы же прокуратуры в  постановлении об отказе в возбуждении уголовного дела от 31.12.02г. (приложение 21) об отсутствии данных о неисполнении или ненадлежащем исполнении своих обязанностей должностными лицами, ответственными за организацию оказания медицинской помощи носят декларативный характер.